Собачьи истории

1. Сивый кобель
Ненавижу сивых кобелей. Уж лучше сивый мерин: он просто ржет, он зовет и призывает, но кобылы видят его немощь и даже не принюхиваются.
Но сивый кобель – другое. Он бегает по сучкам, преследует, не дает другому кобелю подойти к «предмету любви», но не может того, что обещал его громкий и заливистый лай. А природа сучки уже отозвалась, она уже мечтает о детях, верном кобеле-муже и отце-кормильце своим щенкам. Бежать бы от такого кобеля, а она – ушки на макушке - и за ним. Гоняется, пока дыхалки хватает. Дура!

2. «Эдипов комплекс»
Однажды, когда мы жили на даче в деревянном домике с небольшим садом, я увидела картину, которая поразила меня и которую я вспоминаю до сих пор.
Около входа, в будке, с могучей цепью на шее, жила матерая сука. Она не была злой, но одного рыка ей хватало на то, чтобы остановить незваного гостя. Как-то вечером я шла в домик и в сумерках не сразу поняла, в чем дело. Визг и возня около будки не прекращались. Я поднялась на крыльцо и увидела всю картину целиком: Найда, так звали собаку, давила своим телом молодого кобеля, а он визжал от страха и непонимания – так я поняла его безумный крик о помощи.
Но что делать, как им помочь – этого я не понимала. Смыл всего этого кошмара дошел до меня попозже, в этот же вечер: это был эдипов комплекс в натуральном виде. Сука хотела сношений, так велит инстинкт: воспроизводить себе подобных. У неё уже были когда-то щенки, поэтому к её долгому и обидному воздержанию добавлялась мощная сила материнства. Она требовала от кобелька того, что должна была получить по всем законам природы.
Но кобелек, видно, был еще совсем молод, он родился от крупной собаки и ростом был богатырь, но не узнал еще своей природы. Он шел к матерой суке как к матери…
Вот вам и весь эдипов комплекс. Бедные, бедные собаки!

3. Мать-природа
Где-то на диком южном берегу случилось это. Я сидела на автовокзале, чтобы доехать в ближний город. Все было тихо, зной поднимался искажающим потоком воздуха от земли как от костра.
Сначала я увидела. За маленькой собачкой бежала стая других, она явно убегала, но как-то медленно. Потом я услышала повизгивание мелкой собачки, совсем тихое, видимо, уже от усталости и бессилия. Она бежала к людям. Добежав до пустующей лавки, примостилась под неё. Рядом остановился самый рослый кобель, и вся картина получила смысл. Скорее всего, это была единственная сучка в округе, и вся стая кобелей бежала за ней.
Так человеческие власти, видимо, боролись с собачьей плодовитостью: сучек истребляли, а кобели и сами подыхали со временем, кто в драках, кто от голода. Такая вот не очень затратная работа.
Мне показалось тогда, что так именно выглядит наше отношение к матери-природе.


Не пора ли вернуться к тому, с чем пришла?  Зачем Гете написал перед «смертью» своего
«Вертера»? Зачем поэты пишут про свою смерть? Зачем я про кобелей и меринов?
Наболело, как и у всех.

Пожалуй, предисловие будет таким:

Газета
«Бредъ» мне понравилась, и я подумала, что мои «заметки  про нашего мальчика» туда можно  вешать, но увидела, что это дело авторское.
Мой «бред» нужен мне лично, но я прочитала у Лоренца в «Оборотная сторона
зеркала: «Один человек
– это вообще не человек. Потому что человеческая духовность – сверхличное
явление». Буду признательна за любые комменты по поводу «моего» самоанализа. 


Текст 1 – истеричное высказывание  без сюжета, в отличие от 2 и 3,  и не вписывается в схему рассказов о собачьей
жизни.  Такой тон принят в передаче ТВ
«Пусть говорят» и привлекает внимание многие годы. Наверное, тоже выброс
энергии, который требуется. ЗдорОво ли это? Видимо, да – для автора и зрителя.
Ведущему, правда, не позавидуешь.

Почему
о собаках?  Возможно, эти вопросы требуют
анализа, потому что в них власть инстинктов 
на поверхности. Мне интересна тема власти над инстинктами - с ними и
борюсь,  другим - истеричность, третьим -
зависимость от ВМ,  еще кому-то «узнавание»
себя в зеркале.


Нойманн Творческий человек и трансформация: В любой сфере человеческой цивилизации, орus -это “дитя” творца;
продукт его индивидуальной психической трансформации и целостности, которая что-то сообщает
человечеству, то есть представляет форму творческого откровения…Каждый трансформативный или творческий процесс включает в себя стадии
одержимости. Быть тронутым, увлеченным, завороженным -означает быть чем-то
одержимым; без этой завороженности и связанного с ней эмоционального напряжения
невозможны никакая сосредоточенность, никакой длительный интерес, никакой
творческий процесс. 
...Творческий человек, подобно герою мифа, вступает в конфликт с миром
отцов, то есть с доминирующими ценностями, потому что в нем архетипический мир
и направляющее его “я” являются такими мощными, живыми, непосредственными
ощущениями, что их просто невозможно
подавить… 
Его раны остаются открытыми, но страдание от них достигает
глубин, из которых поднимается другая целительная сила, и этой целительной
силой является творческий процесс…. Один из парадоксов существования
творческого человека заключается в том, что он воспринимает свою привязанность
к собственному эго почти как грех по отношению к надличностной силе архетипов,
сжимающей его в своих объятиях. Тем не менее, он знает, что только эта
привязанность может дать ему и повелевающим им силам возможность обрести форму
и выразить себя. Этот фундаментальный факт подтверждает глубокую личную
амбивалентность творческого человека, но благодаря ей он достигает индивидуации
в своей работе, поскольку, если он хочет существовать, он вынужден вечно искать
центр. Если послушная диктату эго-идеала жизнь нормального человека требует
подавления тени, то жизнь творческого человека формируется как страданием,
которое знает само себя, так и настроенным на удовольствие творческим
выражением общности. 
...Творческий
процесс - синтетичен, а именно: надличностное, то есть вечное, и личное, то
есть мимолетное, сливаются...
Душа упрямо продолжает творчески “плыть
против течения” нормальной непосредственной адаптации к коллективу; но то, что
начинается, как компенсация личного комплекса архетипом, приводит к постоянному
возбуждению архетипического мира в целом, который с этого момента уже не
выпускает творческого человека из своих объятий… Творческий процесс,
осуществляющийся в условиях напряженности между бессознательным и
сосредоточенным вокруг эго сознанием, представляет собой прямую аналогию с тем,
что Юнг описал как
трансцендентальную
функцию…. Ибо обостренное восприятие творческого человека позволяет ему в
большей степени, чем обычному человеку, познать самого себя и пострадать от
самого себя. 


"...субъект не является автором и владельцем бсс: точка осознания находится в том, кто слушает. Это парадокс. заключающийся в том, что происхождение текста идет от адресата, от того,  кто слушает" (Гулина , Зинченко. Психологическое консультирование как язык)


фон Франц "Феномены  тени и зла..."

Фигура ведьмы – это одна из
божественных сторон Великой Матери. Это Великая Мать, которой пренебрегли,
Богиня земли в ее разрушительном воплощении. Египетскую Богиню Мать, Исиду,
называют великой чародейкой и великой ведьмой.

Находясь в состоянии гнева, она
превращается в ведьму, а будучи благосклонной, она становится заботливой,
всепрощающей матерью, которая дает рождение богам. Невротические комплексы
человека воздействуют сразу, как только в бессознательном отвергается какое-то
содержание; тогда расщепление действует «из-за угла», и отторгнутое содержание
поражает кого-то еще.

Архетип фемининности, на который в
христианской цивилизации меньше всего обращают внимания, нарушает процесс
индивидуации, и всю проблему в целом нужно обсуждать заново именно с этих
позиций…. Конфликт существует, только пока существует сознание, и пока
существует сознание, конфликт неизбежен, – но это только
кажущийся конфликт. Следует помнить об их
тайном единстве и о том, что под этим подразумевается.